Muhteşem Yüzyıl. Aşk-ı Derûn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Muhteşem Yüzyıl. Aşk-ı Derûn » Квестовая комната » Моё лицо под маской ночи скрыто


Моё лицо под маской ночи скрыто

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Название
Моё лицо под маской ночи скрыто
2. Участники
Айбиге-Хатун, Махидевран-Султан, Михримах-Султан, Нурбану-Султан и по мере записи, другие лица.
3. Дата и место
16 января 1542 г. н.э. (пятница) = 19 рамадана [IX] 948 г. хиджры
Гарем дворца Топкапы.
4. Описание сюжета
Иван Амашук Черкасский - бесленеевский князь, состоящий на службе у Ивана Грозного, воевода в Ливонской войне, участник походов против крымских татар. Является родным братом Махидевран Султан, которую знает как красавицу Розне. Во время одного из походов против крымского хана Сахиб-Гирея Иван узнает, что его единственная дочь, принцесса Айбиге, находится в Стамбуле, под крылом Османской империи. Князь направляется прямо в столицу Великой Порты, переодевшись дервишем, чтобы отыскать и похитить принцессу. Любимая дочь хана станет отличным орудием против него.
В империи начался священный месяц Рамадан, который ознаменован торжественным ифтаром. На вечернюю трапезу приглашены все члены Династии, паши и беи, управляющие всех провинций и их родственники; в гареме тоже большой праздник. Неожиданным гостем является на ифтар дервиш, который именем Всевышнего просит найти ему место за общим столом. Взамен он предлагает рассказать судьбу каждого желающего узнать ее.

Примечание: одно из предсказаний дервиша касается Айбиге. Он спрашивает, кто из присутствующих есть крымская принцесса. Последняя оборачивает все в шутку, указав, что принцессой является Нурбану. После недолгого недоумения к розыгрышу подключаются все присутствующие.
5. Очерёдность постов
- Айбиге Хатун
- Нурбану Султан
-Бельгин Хатун
- Шехзаде Баязид
- Хюррем Султан
- Александр

Сразу оговорюсь, что про отношения моей героини и Бали-Бея знают только они и служанка принцессы, остальные даже не имеют догадок.

+2

2

Направляться в гарем в этот жаркий полуденным солнцем, день, принцессе до крайности не хотелось. Она вознесённая в мечтах своими грёзами о хранителе покоев, ожидала прибытия своего величественного и храброго отца, чтобы Малкочоглу Бали-Бей мог открыть всем их намерения связать друг друга перед ликом Аллаха, узами брака. До тех пор, им, будто ворам, приходилось довольствоваться редкими и тайными встречами под наблюдениями бдительной поверенной - Джайлан Хатун. Дымка благовоний расплылась по коридорам Топкапы, предвещая начало большого торжества, на который соберутся все желающие из Династии османов; здесь же по назиданию некогда мерцающей великолепием, Айше-Хафсы Султан, крымская продолжательница рода по её ветви была обязана почтить своим присутствием жителей дворца. О чём Айбиге и помышляла, в то время, как хатун украшали её волосы сверкающей тёмно-розовыми бриллиантами, диадеме. Тончайший и нежный шёлк цвета увядшей розы, облегал точёную фигурку юной крымчанки, обнажая лишь изящные запястья, отливающие фарфоровой белизной кожи. Расшитая золотыми нитями, ткань, сверкала в свете угасающего небесного светила, которое двигалось вместе со всеми хлопотами слуг, прокрадываясь узкими лучиками в покои принцессы и собираясь уступить своё место млечному лику Луны. Длинные тёмные волосы казались еще темнее в полумраке высоких стен и лишь заженные свечи позволяли проявиться медному оттенку локонов, умело собранными позади утончённого символа женской Династии, закреплённого в водопаде волос. На диадему прикреплена тончайшем шлейфом вуаль, скрывающая принцессу по традиции Ислама, цветом потемнее тона платья и один в один с небольшими туфельками девушки, увидеть которые могли только служанки при одевании своей Госпожи. Когда приготовление было готово, Айбиге, осмотрела своё отражение в зеркале с головы до ног и оставшись довольной, она не заставляя никого ждать, решительно направилась в сторону гарема, из которого лились громкие звуки музыки. Наложницы старательно играли на музыкальных инструментах, выводя старательно каждый звук, соединяющийся в облачко восточной грусти и чувственный вздох вырвался из груди девушки, плывущей розовеющей зарёй в окружении своих служанок. Со стороны картина могла показаться причудливым видением в свете мерцающих факелов, одиноко развешанных по стенам дворца и немного скрашивающих его мрачное сооружение. Одна из наложниц затянула меланхоличную песню о несчастной любви, в тот миг, когда крымчанка ступала в пределы гарема и участливо всматривалась в лица женщин, рассаживающихся в рамках строгой иерархии, многие хатун были ей незнакомы и гостье приходилось улыбаться приветствующим её. На больших увесистых подушках сидели пожилые женщины, полноватые от возраста или нескольких родов, укрывавшие свои тела и лица в бархате ночного цвета тканях, украшенных скромными и вместе с тем, дорогими украшениями: явно подаренными им родителями и любящими мужьями. Обойдя своды до середины, Айбиге опустилась на отведённую ей скамейку и с прискорбием отметила, что прибыла ранее остальных Султанш. Её верные служанки остались неподалеку и заметили изменившееся настроение девушки, впрочем, оно скорой дымкой проскользнуло по личику и вновь на нём зародилась улыбка. Казалось бы, принцесса кого-то увидела в проходе, идущей к ней и готовилась тепло встречать дорогую гостью. Но то была лишь химера, приведшая девушку к тому, чтобы она обратила свой взор на выступающих наложниц, стремительно перебиравшими своими тонкими пальчиками по музыкальным инструментам, а песни сменялись с грустной на весёлую, в то время как юная принцесса вновь погрузилась в свои мечты о встрече с батюшкой и как было бы прекрасно сходить с Повелителем в поход, но вряд ли бы он разделил подобную идею девушки, мягко воспротивившись её детским иллюзиям и поспешил бы наставить её на путь истины, напомнив о месте хатун возле своего супруга. Уста расцветали сильнее улыбкой, как только ей стоило представить себе их будущее с Малкочоглу, а пока ей нужно было надеть маску беспечности и понадеяться встретиться с ним случайно всего на несколько секунд глазами по выходу на общую террасу в женской части гарема. Не имея иной возможности, они порой общались взглядами и в них говорили столь красноречиво, что любой поэт умер бы от зависти, увидев насколько узорчата их история любви, воспетая эпитетами чёрным бархатом ночи глаз хранителя покоев и встреченная спелыми вишнями принцессы, умирающей и рождающейся в одном-единственном прикосновении к лику возлюбленного на соседнем балконе выше этажом. Ресницы опустились, укрыв потемневшие от радости глаза девушки, в то время как тонкие пальцы поправляли складки юбки и создавали подобие занятости мечтательной крымчанки.

+5

3

Согласно мусульманскому календарю, начался священный праздник – месяц Рамадан. По этому случаю во дворце Топкапы был организован торжественный ифтар, на который была приглашена вся оттоманская знать, и конечно сами представители монаршей династии.
Ближе к вечеру, когда полуденная жара начала постепенно спадать, Михримах начала не спеша готовиться к поездке во дворец. Пока султанша сидела возле зеркала, служанки хлопотали вокруг: одна расчёсывала золотые локоны луноликой, другая подбирала украшения, а третья подошла к девушке и преподнесла два роскошных наряда, один из которых Михримах предстояло выбрать. Выбор юной султанши пал на платье цвета морской волны, расшитое перламутровым жемчугом, а в дополнение ко всему, одна из служанок подобрала комплект из изумрудных украшений, которые прекрасно сочетались с оттенком наряда госпожи. Длинные волосы были зачёсаны набок и спадали на левое плечо юной особы, на голове которой красовалась золотая диадема с изумрудами, к которой крепилась шёлковая вуаль под цвет платья представительницы правящей династии. Образ завершён. Теперь лишь остаётся вовремя пребыть во дворец.
Пребывая в хлопотах, Михримах едва заметила, как день сменился вечером. Солнце начинало постепенно скрываться за горизонтом, под плавно плывущими в небе желтовато-розовыми облаками. А тем временем госпожа ехала в душной карете и о чём-то задумалась. Что же беспокоило её душу? Будущее. А кого оно не волнует? Всякий, кто, так, или иначе, связан с дворцовой жизнью задумывается о том, что будет дальше, ведь будущее может оказаться страшным, если за него не бороться. На протяжении всей жизни, начиная со своего появления на свет, Михримах была свидетельницей этой самой борьбы за будущее, которую вела, и продолжает вести Валиде. И теперь, когда юная султанша повзрослела и набралась ума, она тоже хочет внести свою лепту: помочь своей матери, защищать братьев. Да, девушка относится с пониманием к Хюррем и солидарна с ней в том плане, что на престоле обязательно должен оказаться кто-то из единоутробных братьев, так как если на троне окажется Мустафа – больших бед не избежать, вот только луноликая не до конца это понимает. Кто знает, быть может, совсем скоро до Михримах дойдёт вся суть жестокой реальности… 
- Госпожа, мы прибыли ко дворцу. – донеслось до ушей султанши из уст ведущего карету, окликнувшего её, так как девушка, будучи задумчивой, не сразу заметила, то как прибыла к нужному месту.
Пройдя дворцовый сад, луноликая вошла в Топкапы: в коридорах дворца царил лёгкий полумрак, лишь свечи и факелы освещали путь, от которых исходила лёгкая дымка, запах которой, к счастью, успешно заглушал нежный аромат благовоний. Михримах ступала по мраморному полу, ориентируясь по звукам, доносящимся из гарема, в котором, судя по всему, уже давно царит праздничная атмосфера.
В момент, когда к проходу в гарем подошла луноликая, один из евнухов торжественно объявил гостям, что сейчас будет проходить дочь падишаха. В этот момент все подорвались с нагретых мест, дабы поприветствовать султаншу, которая старалась каждого одарить своей улыбкой, проходя мимо.
- Приветствую тебя, Айбиге и спешу поздравить со священным месяцем Рамадан. Да не обделит тебя Аллах. – произнесла Михримах, обращаясь к крымской принцессе, предварительно подойдя к ней. Не было ничего удивительного в том, что среди гостей присутствует Айбиге, ведь совсем скоро она станет женой хранителя султанских покоев, к тому же, она племянница покойной Валиде-султан, благодаря которой на сегодняшний день татарский род крымских ханов связан родством с династией Османов.

+5

4

С раннего утра Нурбану поднялась на ноги и гоняла по всему дворцу Джанфеду, чтобы она подготовила для неё лучшие наряды и драгоценности. Выносливая калфа не успевала подавать своей Султанше платья и украшения, постоянно отвергаемые капризной венецианкой. Нурбану стояла посреди своих пышных покоев с горделиво поднятым носиком и собирающаяся прикрикнуть на любого, кто посмеет отвлечь её от приготовления к празднику. Она знала, что в гареме соберутся все сливки общества и ей нельзя было выглядеть хуже обворожительных Султанш, рожденных в своём высоком звании, а не ставшими ими после рождения наследника своему Шехзаде, но черноволосая хатун невероятно гордилась своим достижением, не менее, чем любовью Селима. Выбрав нежный оттенок мяты в выполненном шелковом обрамлении наряда, Султанша позволила облачить её в сотканную мечту, не иначе, которой она казалась со стороны. Этот цвет очень нравился её Шехзаде и Нурбану прекрасно понимала насколько важно поймать его одобрительный взгляд перед началом торжества, когда она подойдет поприветствовать своего регента султана и любимого мужчину, за сердце которого некогда ей пришлось сильно побороться. Но сейчас никто не рискнул бы приблизиться к солнеподобному Шехзаде, потому что Нурбану была чрезвычайно ревнивой, наблюдательной и преданной своей любви, олицетворенную любимчиком Султана. Длинные чёрные пряди старательно убрали в высокую причёску, украшенную тончайшей диадемой с изумрудами, невероятно подчёркивающими её зелёные глаза, сверкающие не меньше камней своей неуёмной силой. Нурбану была внешне хрупким цветком, казавшимся столь тонким и редким украшением, что вызывала вполне понятное чувство её защищать. Но в душе девушка была довольно сильна и дерзка даже с сильными мира сего. Чего только ей стоило убедить Хюррем-Султан поверить в её преданность! Отучить Селима принимать гарем и налегать на вино, однако, с последним ей по-прежнему, приходилось бороться в трудные времена, когда Шехзаде оказывался слаб перед обстоятельствами, но она любила его любим и принимала со всеми недостатками. Её внутренней силы хватало на двоих и она охотно делилась её со своим возлюбленным, утешая его в непростые моменты и возвышая словами над остальными претендентами на трон. Будь её воля, она без промедления отправила бы их на тот свет, чтобы возвести своего султана дорогой к правлению миром после ухода нынешнего Повелителя. Амбициям новоявленной Султанши можно было позавидовать, как и уверенности, что она всего сможет добиться своим умом, проницательностью и влиянием на Шехзаде. Обворожительно улыбнувшись стоящей рядом калфе, Нурбану приняла у нее из рук небольшое зеркало ручной работы, выполненное известными венецианскими мастерами по заказу их соотечественницы в прошлом и ныне османской Султаншей. Проскользнув по своему облику, девушка умело поправила парочку выпущенных локонов из прически и в то же время слушала со всем вниманием Джанфеду, докладывающую о положении дел её семьи:
- Султанша, наш маленький Шехзаде Мурад спит, а Шехзаде Селим собирается к празднеству по случаю великого дня.
Смуглая фигурка калфы поклонилась и Нурбану, качнув головой, доброжелательно улыбнулась.
- Прекрасно. - уклончиво и довольно отозвалась Султанша, принимая гордую позу из своего венецианского прошлого и не забывая воспитание дворянки.
Одобрительный взгляд сказал больше множества слов: госпожа была довольна своей калфой и могла позволить не думать о насущем в считанные минуты до торжества. Отложив зеркало на небольшой столик, девушка приняла пряность эфирных масел, которыми увлажнили её кожу хатун и соизволила отправиться в гарем. В приподнятом настроении Нурбану победоносно подняв голову, казавшейся выше из-за прически, вошла в залу и горделиво проследовала до своего места.
- Султанши... Принцесса.
Поприветствовала всех черноволосая красавица, склонившись в приветственном поклоне перед Султаншами и крымской принцессой, показавшейся ей иной, чем следовало по рассказам. Оттого, венецианка внимательно всматривалась в образ новой знакомой, пока не получила колкий взор в ответ и тогда оставалось только присесть снизу, на подушку. Что Нурбану и поспешила сделать, она опустилась на пышную подушку и устремила свои изумрудные глаза на хатун, развлекающих почтительную публику в гареме.

+5

5

Торжественный ифтар во время священного месяца, подготовки которого были начаты куда ранее, обещал быть поистине пышным и достойным  его  гостей. Беи и паши, эфенди и каймакам, визири и бейлербеи, госпожи и шехзаде, их семьи и близкие родственники, высшие сословия общества и приглашенные правящей семьей гости соберутся сегодня под одним дворцовым куполом, дабы разделить общество династии Османов по случаю проводимого ими ифтара. Атмосфера праздника, пропитанная пышностью и богатством торжественных убранств, была ощутима во всех частях живописного Истанбула.
Несколькими днями ранее Бельгин, сопровождая свою Госпожу, прибыла во дворец Топкапы. Каждая часть его источала великолепие и роскошь, достойные самого Падишаха. Величие и размах дворцовых куполов поражали своей упоительной неповторимостью. Величина и несравненность розовых кустарников манили и притягивали взор, вынуждая позабыть обо всем и насладиться дивностью османского сада.
Для Бельгин, как и для каждого правоверного мусульманина, день начался с предрассветного фаджра и обязательного в месяц Рамадан нията. Кем бы ни был тот человек, что просит у Всевышнего Аллаха милости в этот месяц, надеется на благосклонность Всемилостивого и прощение всех прошедших и последующих прегрешений.
Гарем кипел прежней бурностью и, в особенности, необычайной обстановкой празднества. Все джарийе и калфы по случаю праздника были щедро одарены великодушной правящей семьей и вдоволь наделены  нескупым жалованьем.
Сегодняшним долгом хатун было подготовить лучшие наряды своей Госпожи, проследить за всеми приготовлениями ее шехзаде и юных султанш и, вплоть до окончания ифтара, сопроводить их в качестве доверенной пейк.
- Госпожа, если пожелаете, отправимся в зал приема, – когда сборы Госпожи и ее прелестных внуков были окончены, Бельгин, удивленная восхитительностью Махидевран Султан, которая, не оставляя никаких сомнений, поражала и приводила к приятному удивлению, предложила направиться непосредственно на вечернюю трапезу.
Длинные массивные коридоры, мрамор которых источал мощность и величие, один за другим сменяли друг друга. Сейчас, наполненный и светом, и тьмой дворец, притягивал внимание и взгляд каждого его путника. Они проходили мимо женщин, вовлеченных в томные разговоры; вскользь миновали беев и пашей, визирей и членов совета Дивана, поседевших то ли от возраста своего, то ли в свидетельство нажитой мудрости, облаченных в дорого расшитые кафтаны и внушающих легкую боязнь и почтение.
Местом, ознаменованное ифтаром, стал просторный зал, стены и купол которого были украшены удивительной красоты мозаикой; граням купольного свода служили украшением дивные золотые узоры, освещенные светом факелов и ламп.
На бесподобно расшитых золотыми нитями изумительными витками и орнаментом подушках расположились приглашенные женщины, размещенные в порядке строгой иерархии.
Прибывшие на праздник пожилые Кадын Эфенди и молодые Хатун впечатляли своей скромной красой и горделивым изяществом. Покрытые тонкими вуалями из тканей восхитительной красоты Султанши, жены бейлербеев и пашей, их юные дочери в своих убранствах совместили простоту и, в то же время, не лишенную нарядности, неотразимость. Незамысловатые, но все же полные благолепия украшения располагались на тоненьких шеях изысканных женщин; вычурные искусные браслеты придавали красивости худеньким запястьям.
Чарующая мелодия тара, казалось, доносилась во всех частях дворца. Девушки, увлеченные полными грации танцами и музыкой, безустанно развлекали посетителей праздника, не оставляя ни одного из них равнодушным.
Уважительно поклонившись Госпожам, присутствующим на ифтаре, Бельгин, оставшись в стороне среди служанок прибывших гостей, с восхищением посматривала на тоненьких девушек, с головой окунаясь в воспоминания о промчавшихся днях пребывания одалиской в гареме дворца Сарухан.

Отредактировано Belgin Hatun (08.08.14 02:13:29)

+4

6

Вот он настал, тот священный месяц Рамадан. Обычно в честь праздника вся Османская династия по возможности собирается за торжественным столом. Так было и сегодня, да вот только к династии присоединились и другие почтенные господа, которые были приглашены самим Падишахом или его законной женой. За всю свою жизнь Шехзаде не видел такой суеты во дворце, похоже именно этот ифтар был очень важен, возможно будут сообщены новости, которые стоит знать всем. Это были лишь догадки Баязида. Он жутко не любит все эти сборища народа, льстецов, в глаза говорящих о тебе лишь хорошее, а за спиной строящих коварные планы.
Целый день наследник пробыл в своей комнате, посетителей не принимал. Его мысли были где-то далеко отсюда, желания идти на ифтар совсем не было, но отказаться он не мог, это как минимум было бы невежливо. Его покой нарушил Сюмбюль, снова. Он являлся всегда по приказу матери, не удивительно, что и в этот раз Валиде прислал своего верного Агу, чтобы напомнить среднему сыну о торжественном ужине. Как всегда, отмахнувшись, Баязид обещал быть вовремя. Вечер неумолимо приближался, а значит пора идти. Баязид вышел из покоев и не спеша направился в комнату где членов династии уже ждали приглашенные гости. Когда сын Сулеймана зашел, все встали и поклонились. Это было уже вполне привычной реакцией, поэтому Шехзаде отреагировал так же как и всегда, слегка склонил голову и прошел на свое место за столом. Места рядом пустовали, похоже скоро должны были подойти братья. отца так же все еще не было. "Похоже я первый" - подумал наследник, оглядывая гостей, - "Вечер обещает быть скучным"

+4

7

Как бы люди не умоляли Аалаха забрать всю боль и печаль из их жизней, все было тщетно. Разочарование настигало,  и будет настигать, будто бы незваная гостья, которая самовольно приходит в наши дома и становится хозяйкой. От нее сложно избавиться, иногда, есть только один выход - смириться. Возможно, Всевышней таким образом преподает нам ценные уроки. Мы - все его ученики, его верные рабы, и не важно, каков твой титул, падишах или раб.  Здесь все равны. Мы приходим с пустыми руками, имея лишь только плоть, и уходим с тем же, оставляя все мирские богатства и людей здесь, на земле, доживать свой срок.
В покоях Хюррем Султан наложницы суетливо помогали собраться своей светлой и прекрасной госпоже, первой женщине гарема и Османской империи после смерти Валиде Султан. Сегодня был особенный день - члены правящей династии соберутся на семейном торжестве. Праздник Рамадан, самый священный и добрый.
- Фахрие, - рыжеволосая султанша позвала свою служанку,- Принеси мне зеркало.
Когда сборы славянки подошли к концу, она внимательно изучила свое отражение в зеркале, дабы убедиться, что выглядит она безупречно, ибо она является главной госпожой огромной империи, ее лицом.
Подобрав подолы длинного и шикарного платья, женщина, в окружении своих верных наложниц отправилась в гарем.
Яркий свет и блеск дамских туалетов ослеплял. Женщины династии были восхитительны. В каждой из них была своя изюминка, все они выделялись тонким станом и необыкновенной грацией, будто бы не шагали, а плыли, нежно и плавно.
- Хасеки Хюррем Султан, - громко оповестил о прибытии госпожи голос Сюмбюля - аги. Слуги расступались в разные сторону, освобождая дорогу своей "солнечной" госпоже.
Роксолана неспешно прошла по длинному коридору гарема и направилась к своей дочери, которая коротала время за беседой с племянницей покойной Валиде Султан, Айбиге Султан, недалеко от них сидела фаворитка шехзаде Селима - Нурбану Хатун.
- Моя прекрасная госпожа, ты затмеваешь свет солнца и луны своей красотой. - матушка юной султанши ласково ей улыбнулась,- Айбиге, я рада, что твой лик озарен улыбкой. -Александра дружелюбно кивнула, выражая свое почтение крымской принцессе, которая восхищала своей нежностью и женственностью, даже, несмотря на то, что одно время, она старательно это скрывала за мужскими одеждами. Она - истинная принцесса, разве это можно было скрыть за мешковатыми платьями грубого покроя?
Пожалуй, самым лучшим для Хасеки было - находиться около своей семьи, особенно, в такой радостный день, когда на весь гарем раздаются веселые песни, а умелые танцовщицы радуют своими плавными движениями в такт восточной музыке.
Госпожа взяла в руки серебряный кубок, наполненный до краев прохладным шербетом.
О, Аллах, позволь нам и дальше собираться таким составом. Дай моим детям долгих и счастливых лет жизни. Аминь.
- Айбиге, как обстоят дела на родине? Все ли тебя устраивает во дворце, ничего не нужно? - султанша относилась к принцессе с почтением, на то и были причины: дочь хана была далека от  гаремных интриг и не поддерживала в этом своих кузин, предпочитая посвящать себя другим занятиям, а так же, у уроженки Крыма было на все свое мнение, она действовала так, как велит ей сердце и душа, а не привычки.
- Михримах, радость моя, из-за дел с вакфом я совсем не уделяла тебе и Хюмашах времени, как моя внучка?

Отредактировано Hurrem Sultan (19.08.14 22:55:02)

+3

8

Чарующие и обволакивающие нотки сандалового дерева распространились по гарему, плывя вместе с музыкой Востока по дворцу. Казалось, что лёгкий ручеёк журчит своим серебристым голосом, пробуждая лучшие мысли в столь поздний час. Минуло не менее трёх часов с начала праздника, как помещение заполнилось людьми: женщины рассаживались вдоль стен, на ступенях, по краю изгиба гарема и конечно самые почтенные восседали на диванах и подушках рядом с султанской семьёй. Частью коей являлась и крымская принцесса, будучи прямой родственницей матери султана Сулеймана и дочерью его дяди. И по праву разделяла праздник своей семьи вместе с её частицами той или иной родственной связи с Падишахом всего мира. Девушка погрузилась в свои тайные думы, известные лишь трём лицам - ей, Малкочоглу и поверенной их любви Джайлан Хатун, как знакомый голос привлёк внимание хатун. Приподняв карие очи, крымчанка узнала Михримах Султан и ответила ей прежде лёгким кивком головы, обозначающим приветствие Госпожи.
- Иншалла, Михримах! Да будет и к тебе милостив Аллах.
Окидывая гаремное торжество и вновь возвращая взор на юную Султаншу, принцесса продолжила разговор:
- Праздник удался на славу: подобного веселья я не припомню с момента своего первого прибытия в Стамбул. Наверное, есть тому и другая причина, помимо общеизвестной?
Тёмные брови слегка приподнялись, выражая нотку доверия и одновременно удивления, ведь вне сомнений, торжество выходило за рамки привычного веселья в честь Рамадана. Возможно, Айбиге отвыкла от подобных встреч и ей показалось необычным увиденное; в то время наложницы принесли новые яства, раскладывая их по низким столикам. Казалось бы, принцесса была одновременно в двух местах - в комнате женщин телом и душой рядом с хранителем султанских покоев. Её заметное преображение было символичным, будто неказистый утёнок расцвёл и превратился в прекрасного лебедя, дарящего своей радостью лучезарность всему к чему прикасался. Тёмные муаровые глаза выражали полный восторг в застывшем взгляде и девушка осматривала лица собравшихся, сегодня было шумно, народ всё пребывал и становилось тесно в огромном пространстве гарема. Среди них была интересная молодая хатун, скромно стоящая среди служанок и Айбиге отметила спокойствие её лика, говорящего о прекрасном нраве. Незримо улыбка коснулась губ и осветила лицо, а в гареме начались шептания и слуга оповестил появление великой Хюррем-Султан. Айбиге поприветствовала вошедшую поклоном и улыбнулась, когда они разместились неподалёку друг от друга.
- Султанша! Благодарю Вас, я рада видеть Вас в добром настроении и на этом пышном празднике.
Она говорила откровенно; ведь не смотря на произошедшие перемены в хитросплетениях их судеб с медноволосой Султаншей, принцесса по-прежнему относилась к ней с долей дружелюбия и услышав вопросы о Родине, девушка заметно оживилась.
- Благодарю, во дворце у меня нет никаких пожеланий и нужд, благо Вы и наш Падишах заботятся обо мне настолько, что я чувствую себя словно в отцовском доме. На Родине дела обстоят как нельзя лучше, кровопролития удалось остановить и отцу немало в этом помог великий султан Сулейман. Вмешавшись в их войну между братьями и посадив на трон единственного правителя Крыма, коем имел честь стать мой отец. Отныне родственные узы стали крепче со сторонниками ханского рода и разошлись большей пропастью с враждующими ранее.
Девушка заметно разрумянилась, гордая за хана Сагиб-Гирея и вдруг ей в голову пришёл неожиданный вопрос, который она озвучила Хюррем-Султан, наполняясь грустью в душе:
- Вы не скучаете по родным краям, Госпожа?

+2

9

В чужой стране, где приходилось теперь жить Александру, начался праздник. И каково же было его удивление, когда к нему в кузнецу, которую ему любезно предоставил старый судья, пришли стражи из дворца и передали приглашение, и распоряжение, взять самый лучший меч из тех что кузнец сделал. Русич, конечно же, согласился. Да и как тут отказать можно? Не вежливо, да и опасно играть с таким сильным огнем, сгореть заживо можно.
Утро началось для русича раньше, чем обычно. Еще даже солнце тогда спало на своей солнечной перине.  Александр ковал новый меч. Он должен был успеть, ведь в кузницу не было меча достойного императорской династии, а упасть лицом в грязь бывший воришка не мог, у него не было на это права. Такой шанс выпадает только один раз. И тут главное не ошибиться.
Бессонная ночь была не напрасно. К утру у русича уже был готов меч, и он сидел у окна, возясь  с украшением.
- Вот и все…
Спустя пару часов, когда солнце уже поднималось над горизонтом, чтобы осветить все вокруг, и оповестить всех жителей славного города о том, что настало утро.
- С таким мечом не стыдно будет показаться хоть самому Султану.
Разглядывая свое творение, заявил Сашка. И стал на скоро собираться, настал назначенный час, а ему опаздывать никак нельзя.
Собрался вроде, из рабочей одежки переоделся в чистую. Не сказать, что богатую, но для такого случая старый судья выделил ему золотых, и кузнец купил себе хорошие вещи, а не рванье. И за это он был благодарен.
Через пол часа Ага из дворца пришел к нему, сказав, что пора уже идти. И русич прихватив свою работу вместе с вышитыми драгоценными и полу драгоценными камнями ножны для меча, позабыв в кузнице свою шапчонку, поторопился последовать за Агой.
Спустя несколько минут, которые тянулись как-то очень долго, они добрались до дворца. Сашка, никогда не бывавший в таких красотах с удивлением осматривался по сторонам. Но когда его одернули, прося не отставать, ускорил шаг, перестав так внимательно оглядывать каждую деталь, встречающуюся на пути.
Его провели на мужскую половину и оставили в помещении, где все постепенно начинали собираться. Юный кузнец не знал как себя вести, потому скромно отошел в дальний угол и наблюдал оттуда за всеми, кто приходил, и кто уже был в данной комнате.
"Интересно, а как мне быть? Я ж не знаю ничего.… И толком обычаев не знаю…"

+3


Вы здесь » Muhteşem Yüzyıl. Aşk-ı Derûn » Квестовая комната » Моё лицо под маской ночи скрыто


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC